30 июля — Всемирный День борьбы с торговлей людьми. В последнем докладе ООН эксперты указывают на значительный рост выявленных детей-жертв торговлей детьми. Но если траффикинг мальчиков связан в большей степени с принудительным трудом, то доля малолетних девочек, которых используют в секскуальной эксплуаации, достигает 60 процентов от всех жертв. При этом в силу специфики организации торговли людьми проблема остается латентной и во многом зависит от того, насколько правоохранительные органы активно расследуют и выявляют подобные преступления. При этом государства относятся к этому явлению по-разному: аболиционисты (от латинского abolitio — «отмена», так называли еще противников рабства в XVIII веке) по всему миру считают, что секс-работники — пострадавшие от устройства общества люди, которым нужна поддержка. В Бельгии и Новой Зеландии секс-работу, напротив, легализуют и вводят для людей из этой сферы больничные, отпуска и даже право отказаться от обслуживания любого клиента. Рассказываем, как закон регулирует проституцию в разных странах — и как разные подходы влияют на самих секс-работников и на противодействие торговле людьми.
Проституция — это всегда «торговля людьми»?
Среди правозащитников существуют разные мнения на этот счет, но классическими в этом вопросе можно считать формулировки из Конвенции ООН «О борьбе с торговлей людьми и c эксплуатацией проституции третьими лицами», которая фактически включает проститцию в понятие торговли людьми. В этом документе (крайне прогрессивном для 1949 года) подписавшие его страны обязуются «подвергать наказанию каждого, кто для удовлетворения похоти другого лица сводит, склоняет или совращает в целях проституции другое лицо — даже с согласия этого лица».
«Я бы сказала, что эта Конвенция сужает понятие торговли людьми до сексуализированной эксплуатации. Это понятно – в 1949 году было крайне ограниченное понимание этого явления, и даже в конце ХХ века традиционным было приравнивание проституции к торговле людьми, а, к примеру, трудовую эксплуатацию не воспринимали как современное рабство. Тем не менее, при подготовке Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее по торговле людьми (его также называют Палермским протоколом) в 2000 году государства ушли от международного регулирования проституции с учетом тех противоречивых подходов, которые уже утвердились в разных странах, и ограничились лишь регулированием принуждения. Многие европейские эксперты аргументировали решение так: мы говорим не о морали (которая в разных странах может принимать разные формы), а об уголовном преступлении и криминализации торговли людьми», — объясняет президент межрегионального общественного движения по борьбе с торговлей людьми «Альтернатива» Вера Грачева.
В национальном законодательстве разных стран подход к проблеме действительно может отличаться: формулировка про «согласие этого лица» — проблема для государств, где проституция считается свободным выбором человека и одной из допустимых профессий. Это, среди прочих, так и не ратифицировавшие упомянутую Конвенцию Германия, Греция, Турция, Нидерланды и Новая Зеландия.
Так, к примеру, в американском «Законе о защите жертв торговли людьми» (TVPA) 2000 года есть два варианта, которые законодатели посчитали преступными:
— вербовка, укрывательство, перевозка, силовое принуждение человека к труду или любым услугам, а также обман или принуждение, которые ведут к долговой кабале или рабству;
— торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации, при которой коммерческий сексуальный акт совершают с помощью силы, обмана или принуждения. Еще к торговле людьми в США относят все случаи, когда пострадавшая при «коммерческом сексуальном контакте» не достигла 18-летнего возраста.
То есть сексуальную эксплуатацию, в которой нет принуждения и обмана, американское законодательство не рассматривает как торговлю людьми. Но не все правозащитники согласны с тем, что это верный подход.
«Если говорить про современные формы рабства и торговли людьми, то, конечно, проституция, при ее полном законодательном запрете, таковой является. Очень часто секс-работницы находятся не просто в зависимости от людей, которые организуют такого рода услуги, но и лишены элементарных прав, вроде доступа к правовой помощи, часто у них нет документов и им некому пожаловаться», — объясняет эксперт «Общественного вердикта» Асмик Новикова.
В целом национальные законодательные модели, регулирующие вопрос проституции, делятся на группы в зависимости от отношения к трем сторонам, среди которых:
1. Сами проститутированные люди
2. Покупатели секс-услуг
3. И выгодоприобретатели индустрии — сутенеры, траффикеры, владельцы борделей
«Именно сутенеры больше всего финансово заинтересованы и именно на их уровне проституция становится торговлей людьми — когда они вовлекают в проституцию несовершеннолетних или используют разные меры контроля и принуждения, чтобы увеличить свою выручку», — объясняет Вероника Антимоник, соосновательница и координаторка программ фонда «Безопасный дом».
Многие страны выбирают скандинавский путь: это борьба с борделями и штрафы для клиентов. А как же «свобода выбора»?
Интересно разобрать пример Франции, которая подписала Конвенцию ООН о борьбе с торговлей людьми в 1960 году, но за закрытие публичных домов в этой стране начали бороться еще раньше, сразу после окончания Второй Мировой — причем борьбу возглавила бывшая секс-работница Марта Ришар.
В 1905 году несовершеннолетнюю Марту обманом вовлекли в занятия проституцией, она обязана была обслуживать до 50 человек в день, а власти преследовали ее за «заражение сифилисом» одного из клиентов. Вскоре она вышла замуж и стала респектабельной дамой высшего света, но даже новый статус не помог заставить чиновников убрать данные Марты из «национальной картотеки проституток». Перед Первой мировой Марта освоила профессию летчицы, но ее не взяли в армию — и во время войны, убитая горем после смерти мужа на фронте, она решила отомстить немцам и стать шпионкой. В рамках этой деятельности Ришар соблазнила военно-морского атташе Германии в Мадриде и выведывала нужную Франции информацию.
Человек с такой биографией ожидаемо стал интересен публике: Марта написала мемуары, а после участия в движении Сопротивления и пережитого нацистского плена в ходе Второй мировой только укрепила свой легендарный статус. Именно как «героиня двух войн» Марта Ришар, избранная муниципальным депутатом, в 1945 году внесла закон о запрете публичных домов. 13 апреля 1946 года закон приняли: французский реестр проституции уничтожили, а 1400 публичных домов закрыли — в том числе 180 в Париже.
Загвоздка была не только в запрете, но и в его реализации. Многие бывшие владельцы публичных домов вскоре открыли вместо этого «отели де пасс», где женщины могли продолжать работать, но их деятельность стала менее заметной. Для борьбы с этим явлением в 1958 году власти создали Центральное управление по борьбе с сутенерством (OCRTEH) как специальное подразделение полиции для борьбы с сутенерами.
В современной Франции борьба с сутенерством ведется еще жестче: в 2016 году власти приняли закон, направленный на усиление борьбы с системой проституции. Он состоит из четырех основных принципов:
1. Создание фонда для поддержки людей, вовлеченных в проституцию: он финансируется за счет изъятых у преступников активов.
2. Декриминализация людей, вовлеченных в проституцию. Если раньше проституированную женщину могли оштрафовать, то сейчас такого права у властей нет.
3. Наказание клиента. Согласно закону 2016 года штраф за покупку сексуальных услуг на первый раз — 1500 евро, а в случае повторного нарушения — 3750 евро. При этом если жертва — несовершеннолетняя, то клиента могут лишить свободы на срок до 10 лет.
4. Поддержка людей, вовлеченных в проституцию. В рамках созданного властями фонда существует «программа выхода», обратившись в которую люди, занятые проституцией, могут получить поддержку и найти другую работу. По официальным данным, эта программа помогла уже 2102 людям, пострадавшим от проституции. Фонд оказывает финансовую помощь для социальной интеграции и решает проблемы иностранных жертв с документами.
В 2024 году некоторые аспекты закона стали еще жестче: например, власти решили ускорить отзыв видов на жительство у сутенеров, а также начать активные действия против «массажных салонов», которые на самом деле оказывают сексуальные услуги. Подобная модель, в которой наказываются не секс-работницы, а их клиенты и сутенеры, часто называют «скандинавской» — поскольку первой ее ввели в Швеции (1999 год) и Норвегии (2007 год). В Швеции, к примеру, введение таких норм привело к тому, что в 2014 году только 7,7 % мужчин покупали секс-услуги — тогда как до введения закона в 1999 году к услугам секс-работниц прибегали 12,5 % мужчин. Также полиция отчитывалась, что уличная проституция снизилась наполовину, а общественное мнение за время действия новых норм значительно изменилось: во всех опросах после их введения более 70% населения поддерживало запрет на покупку секс-услуг, тогда как в соседних Дании и Норвегии число таких людей осталось прежним.
Противники скандинавский модели зачастую считают, что в такой ситуации государство лишает женщину права «распоряжаться своим телом». Но сторонники аболиционистского подхода (при нем секс-работница по умолчанию считается пострадавшей от устройства общества) воспринимают подобные аргументы скептически.
«Мое личное неприятие проституции основано на представлении клиентов о женщине (или любом лице, предоставляющем сексуализированные услуги) как о предмете потребления», — объясняет президент межрегионального движения «Альтернатива» против торговли людьми Вера Грачева.
«И при этом не столь важно, как именно позиционируют себя секс-работницы, — продолжает эксперт. — Часто, как мне кажется, это самозащита в форме бравады, за которой глубоко запрятанные травмы из прошлой жизни. Это может быть сексуализированное насилие в детстве, домашнее насилие, бездомность, нищета, и отсюда — отчаянное стремление вырваться в более обеспеченную жизнь. А как – без образования, без специальности, в отсутствие социальных лифтов, и на фоне гламурной рекламы (чего стоят объявления о трудоустройстве эскортниц в Дубае?). Понятное дело, мы в данном случае не говорим об изначальном принуждении — будь то со стороны торговцев людьми, или “приятелей”, а на деле — сутенеров, или даже родителей. По данным Международной организации по миграции, более 51% выявленных случаев торговли детьми происходили с участием родителей или близких знакомых жертвы. Я согласна с оценками Благотворительного фонда «Безопасный дом» — в подавляющем большинстве случаев первое попадание в коммерческую проституцию происходит в подростковом возрасте. О какой же добровольности можно при этом говорить?» — задается вопросом Грачева. Также эксперт отмечает, что по данным ВОЗ сексуализированному насилию подвергались каждая пятая девочка и каждый седьмой мальчик в мире.
«Сексуальность неотделима от личности, но сексуальные контакты приемлемы только по обоюдному согласию. Секс без согласия — это всегда насилие. Поэтому секс не может быть услугой, а так называемые “секс-услуги” — это, по сути, оплаченные изнасилования, так как согласие якобы покупается за деньги, но на самом деле согласия не существует. Это коммерческая сексуализированная эксплуатация другого человека», — считает координаторка программ Фонда «Безопасный дом» Вероника Антимоник.
Шведская модель — не случайность, а результат планомерных усилий по борьбе с насилием, отмечают наши собеседницы. «Эта страна ведь неспроста пришла к подобному законодательству. Сначала, после исторической речи Астрид Линдгрен в защиту детей 1978 года шведское общество согласилось, что бить детей нельзя — и приняло соответствующие законодательные нормы. В конце 90-х было решено, что покупать других людей для секс-услуг — тоже неправильно, — рассказывает координаторка Фонда «Безопасный дом» Вероника Антимоник. — Это последовательная цепочка шагов и формирование других ценностей в обществе. Нужно также бороться с причинами уязвимости девочек и женщин».
С этим согласна и Вера Грачева: «Речь должна идти о преодолении глубинных социально-экономических причин торговли людьми (в том числе торговли людьми в целях сексуализированной эксплуатации) — о ликвидации нищеты, о борьбе с гендерным и домашним насилием, о программах реабилитации для жертв этих преступлений, о совершенствовании законодательства, о вовлечении молодежи в кампании по продвижению принципов гендерного равенства, о повышении осведомленности населения о рисках, связанных с торговлей людьми, о вовлечении социальных служб в работу с уязвимыми группами населения и о предоставлении им адресной помощи, о прекращении стигматизации жертв. При таком подходе, мне кажется, будут постепенно сокращаться и побудительные мотивы для так называемого добровольного вовлечения в проституцию».
В других странах секс-работниц наказывают и преследуют — судя по исследованиям, это только усугубляет проблемы общества
В Великобритании, в отличие от Франции, действуют немного другие нормы: платить за секс в этой стране законно (не считая Северной Ирландии, где в 2015 году ввели законы, похожие на французские). Кстати, законной считается в том числе и покупка секс-услуг в интернете. При этом владельцы публичных домов (и вебкам-студий) все-таки находятся вне закона, как и люди, которые «принуждают» секс-работников к их деятельности.
Есть в Великобритании ограничения и для самих секс-работников: им нельзя пытаться привлечь клиентов в публичном месте (например, на улице) и любым способом рекламировать свои услуги. Уличным секс-работницам полиция может выдать предписание о «предотвращении антиобщественного поведения», и нарушение некоторых видов такого предостережения может привести к уголовной ответственности. Также преследовать могут женщин, которые вместе работают в одной квартире: власти могут представить такой дом в суде как «бордель».
Активисты, борющиеся за права секс-работниц, отмечают, что подобные преследования загоняют людей в «серую» зону и серьезно бьют по их безопасности. Даже в примере с «борделем»-квартирой, в котором работают две женщины, выбор совместного проживания связан с безопасностью: когда рядом есть свидетели, шанс на применение насилия со стороны клиента снижается. Впрочем, из-за строгих правил и отношения полиции секс-работницы в Великобритании гораздо реже, чем другие категории людей, сообщают об изнасиловании или других видах насилия, поскольку сами опасаются ареста. При этом в 2015 году в Великобритании был принят закон о современном рабстве (Modern Slavery Act 2015). Этот закон направлен на борьбу с рабством, торговлей людьми и принудительным трудом, а также на повышение прозрачности в цепочках поставок, чтобы предотвратить использование рабского труда, но в нем отдельно не прописан вопрос сесксуальной эксплуатации.
Существуют исследования, подтверждающие, что секс-работники, которые сталкиваются с любыми полицейскими репрессиями, имеют более высокий риск подвергнуться физическому или сексуальному насилию. Например, такой вывод делают в метаанализе 2018 года, опубликованном в журнале PLOS Medicine: изучив научные публикации об опыте секс-работников из 33 стран с 1990 по 2018 год, исследователи делают вывод, что репрессии повышают риск подвергнуться насилию почти в три раза, также на 30% выше становится шанс, что человек будет предоставлять секс-услуги без использования презерватива. Это связано с тем, что полицейские вытесняют секс-работниц в изолированные рабочие места, нарушая сети поддержки и ограничивая возможности снижения риска. А еще из-за бесправия им сложнее вести переговоры с клиентами и ставить им определенные условия (например, на все то же использование презерватива).
«Вариант “шведской модели” мне представляется более предпочтительным, потому что он исключает преследование, в том числе административное, лиц, предоставляющих сексуализированные услуги, и одновременно предлагает альтернативу в виде их легального трудоустройства, получения образования и специальности, социальную помощь и защиту, — объясняет свою позицию Вера Грачева. — Кроме того, эта модель, в отличие от других, имеет сильный воспитательный посыл, а именно работает на сокращение спроса на сексуализированные услуги».
Еще один подход: проституция — такая же работа, как и другие. Его сторонники утверждают, что это поможет создать «безопасные условия труда»
В 2022 году бельгийский парламент принял закон, который позволяет секс-работникам официально регистрировать свой статус, декриминализирует их труд и предоставляет им права на социальную защиту и здравоохранение. Теперь бельгийские секс-работники, как и другие самозанятые, могут претендовать на пособие по безработице, отпуск по беременности и родам и доступ к бесплатному медицинскому обслуживанию. Также власти решили, что «все третьи лица, содействующие их работе, больше не будут подвергаться судебному преследованию, за исключением случаев получения сверхприбыли». Чтобы нанимать сотрудников легально, работодатели должны иметь справку об отсутствии судимости, лицензию на осуществление деятельности и находиться в Бельгии. Они также обязаны «уважать право своих сотрудников отказать клиенту и прекратить половой акт в любое время». Работодателей обязали оснащать помещения, где работают секс-работницы, тревожными кнопками.
У такого подхода есть как сторонники, так и противники: например, феминистские организации критикуют «коммерциализацию» женского тела и указывают на то, что новый закон может ударить по жертвам торговли людьми и мигрантам: по новым правилам, их нельзя трудоустраивать в этой сфере без разрешения на работу. «Это будет на руку сутенерам и торговцам людьми, которые и так пользуются в Бельгии полной безнаказанностью», — считает Мирейя Креспо, директор isala — ассоциации, которая поддерживает секс-работниц, оказавшихся в сложной ситуации. Также в isala считают, что подобный подход нормализует профессию, которая в основе своей связана с насилием. Так, одна из бельгийских активисток задается вопросом: «сможет ли женщина, оставшаяся наедине с покупателем, отказаться от [определенных видов] секса по этим причинам? Люди, которые разрабатывают законы, не понимают, как на самом деле работает принуждение и как работает эта индустрия».
При этом, к примеру, в Human Rights Watch придерживаются противоположного мнения: наложив ограничения на работодателей, новый закон значительно сократит их власть над секс-работниками, считают правозащитники.
С этим согласна эксперт «Общественного вердикта» Асмик Новикова: «Я выступаю за легализацию, потому что это по крайней мере дает возможность контролировать и регулировать эту сферу деятельности, — объясняет свою позицию эксперт. — В таком случае можно сертифицировать эти услуги, можно контролировать и регулировать эту сферу деятельности, создавать безопасные условия работы. Как только та или иная область социальных отношений находится вне понятного контроля, всегда есть риск криминализации — то же самое и с наркопотреблением. Легализация нужна ровно для того, чтобы человек, который хочет марихуану, делал это в магазине и покупал качественную смесь, а не шел на черный рынок. Не легализовывать — значит сохранять криминализацию этой существующей ровно столько, сколько есть на свете люди, деятельности».
Первой по пути полной легализации проституции пошла Новая Зеландия: в стране еще в 2003 году приняли закон, по которому секс-услуги стали обыкновенной работой. Для многих жителей страны это стало неожиданностью, особенно потряс перевес в один голос в ходе финального голосования христианские консервативные партии. Поэтому еще на этапе принятия законопроекта депутаты договорились о том, что результаты их работы нужно будет оценить через пять лет. В 2008 году вышел парламентский отчет, согласно которому количество секс-работников за пять лет не увеличилось, как предостерегали критики идеи, и даже уменьшилось. Но уровень насилия против секс-работников и их стигматизация остались все на том же уровне (правда, задействованные в этой сфере люди стали чуть охотнее обращаться в полицию).
Современные фемактивистки часто критикуют новозеландский подход: в том числе за то, официальные вакансии в этой сфере выглядят крайне привлекательно для молодых людей, но никто не знакомит их с рисками и опасностью работы в подобной сфере.
«В борделе в комнатах показывают порно, что побуждает мужчин оказывать на нас давление и заставлять совершать странные, опасные, негигиеничные и унизительные действия по отношению к нашим телам, потому что они видят, как другие бедные девушки подвергают себя этому на экране. С некоторыми мужчинами было проще, чем с другими, но в конечном счёте все они были одинаковы. Мои права на физическую неприкосновенность, безопасность, свободу слова и право не подвергаться пыткам были проданы», — рассказывает о своем опыте одна из новозеландских девушек, проработавшая в условиях легализации секс-работы долгие годы. «Все проститутки, работавшие вместе со мной и с которыми я разговаривала о скандинавской модели, никогда раньше о ней не слышали. За исключением некоторых опасений и переживаний, что они могут не заработать необходимые деньги и остаться в затруднительном положении, все они согласились, что это в конечном итоге правильный способ борьбы с проституцией», — утверждает девушка.
«Мне кажется, что легализация проституции лишь усугубит положение тех (а их большинство), кто оказался втянутым в секс-бизнес в силу различных обстоятельств, включая насилие, похищение, безысходность, маргинализацию», — считает Вера Грачева. «Воспитание в духе гендерного равенства, характерное для скандинавской модели — процесс долгий, но именно он может привести к изменению отношения общества в целом к проституции как к социальному явлению, для которого характерно доминирование клиента — унизительное для достоинства тех, кого он использует по своему усмотрению», — заключает эксперт по борьбе с торговлей людьми.
А какая система в России — и что изменилось после начала СВО?
Госдепартамент США ежегодно публикует отчет о ситуации с торговлей людьми по всему миру. Россия еще в 2017 году попала на так называемый «Уровень 3» — это список стран, в которых подтверждены факты торговли людьми. На 2024 год вместе с РФ на этом уровне, к примеру, находятся Судан, Китай, Афганистан, Иран и Беларусь.
После СВО и начала мобилизации критика Госдепа в адрес России только обострилась: в докладе 2023 года американские чиновники особенно отмечают обращение Москвы с собственными призывниками и украинскими детьми, депортацию которых в РФ расследует МУС.
Интересно, что Россия наравне с еще 82 странами ратифицировала Конвенцию о борьбе с торговлей людьми и c эксплуатацией проституции третьими лицами, а в 2000 году подписала Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности и дополняющий ее Палермский протокол
Российская формулировка торговли людьми в УК РФ была, пусть и в усеченном виде, разработана именно на базе Палермского протокола и в связи с его ратификацией.
В российском Уголовном кодексе в статье 127.1 УК РФ под торговлей людьми ней понимают куплю-продажу человека и другие сделки, которые совершили в целях его эксплуатации, вербовки, перевозки, передачи или укрывательства. В УК РФ, как и в американском аналоге, отдельно отмечено, что эксплуатация — это в том числе использование в корыстных целях людей, которые занимаются проституцией. Максимальное наказание за торговлю людьми в РФ — пятнадцать лет лишения свободы (при наличии отягчающих обстоятельств).
При этом гораздо чаще в случае с проституцией правоохранительные органы используют другие статьи — вовлечение в занятие проституцией (240 УК РФ) и Получение сексуальных услуг несовершеннолетнего (240.1 УК РФ) — по данным правозащитников, этим обвинениям чуть легче устоять в суде. Однако и по этим двум статьям в общей сложности в 2024 году осудили всего 59 человек, а по более строгой 127.1 статье — только 12. При этом по данным Global Slavery Index в России в ситуации торговли людьми находятся 1,9 миллиона человек, а согласно международным и внутренним исследованиям, секс-траффикинг, по разным данным, может занимать от 36 до 80% от общего числа случаев торговли людьми в разных странах.
Например, по данным Управления ООН по наркотикам и преступности среди выявленных жертв торговли людьми 36% — жертвы сексуальной эксплуатации (на первом месте трудовая эксплуатация — 42%). При этом судебная статистика несколько иная: в 2022 году, отмечает Управление ООН, лишь 17% обвинительных приговоров были вынесены по делам о торговле людьми в целях трудовой эксплуатации и 72% — за торговлю людьми в целях сексуальной эксплуатации.
Российские независимые медиа неоднократно писали о вероятном повышении спроса на секс-услуги в некоторых регионах. Вера Грачева отмечает, что подобная ситуация «стара как мир»:
«О торговле людьми в Европе впервые громко заговорили с начала войны на Балканах и размещения миротворческих контингентов НАТО. Генералы “заботились” об отдыхе своих подчиненных, создавали условия. В результате поток девушек из стран Восточной Европы оказался настолько значительным, что вопрос был вынесен на межгосударственный уровень в формате Пакта стабильности для Юго-Восточной Европы (и под его эгидой – Рабочей группы по торговле людьми) – это начало 90-х годов ХХ века. Так что можно с уверенностью сказать – обстановка военных действий неизбежно влечет активизацию криминала, будь то торговля людьми в целях сексуализированной эксплуатации, в целях извлечения органов или торговли наркотиками».
Даже показавшая свою эффективность скандинавская модель не решит проблему современного рабства во всем ее многообразии, хоть она и способна привести к сокращению спроса, подытоживает Вера Грачева. «Тут нужно продвижение системного подхода к ликвидации глубоких социально-экономических причин — что проституции, что торговли людьми, движимой стремлением к получению преступных доходов, а они исчисляются в мире сотнями миллиардов долларов в год».
Проблема торговли людьми очень актуальна для России. Вы можете поддержать работу некоммерческих организаций, которые много лет оказывают помощь людям, оказавшимся в уязвимом положении вне зависимости от их гражданства.
Фонд «Безопасный дом» — единственная организация в России, деятельность которой охватывает все направления предотвращения торговли людьми и современного рабства, специалисты которой имеют международный опыт работы в этой сфере с 2003 года. Единственный постоянный источник финансирования Фонда — частные пожертвования. Сделать пожертвование можно тут.
«Альтернатива» – волонтерская организация, которая борется с современным рабством: освобождает людей из трудового, сексуального, «нищенского» и других видов торговли людьми. Поддержать работу организации можно тут.
Автор текста Петр Сапожников