Во время праздников риск домашнего насилия повышается: люди дольше находятся вместе, чаще выпивают алкоголь — из-за этого растет напряженность и случаются конфликты. Это подтверждают результаты исследования: в праздничные дни в России резко растет количество убийств на бытовой почве, а максимум приходится на 1 января.
Важно заранее продумать план безопасности на случай, если вы или ваши близкие столкнутся с насилием в семье. Кризисные центры, где могут оперативно помочь женщине в ситуации насилия, отмечены на сайте Всероссийского телефона доверия для женщин— сохраните их контакты и подпишитесь в соцсетях. Как устроена работа кризисных центров, кто может обратиться туда за помощью и какие бывают ограничения — читайте в нашем материале.
Что такое кризисный центр для женщин?
В кризисном центре или шелтере (от англ. shelter — убежище) женщина с детьми может получить временное проживание, гуманитарную помощь, поддержку психолога и юриста. Специалисты помогают прийти в себя после насилия в семье, добиться пособий и выплаты алиментов, пройти через развод, устроить ребенка в детский сад, найти работу по душе и начать жить самостоятельно. В кризисной квартире женщина может находиться от нескольких дней до нескольких месяцев: обычно этого времени достаточно, чтобы встать на ноги. Кризисные центры бывают государственными или неправительственными, которые открыты некоммерческими организациями. Сейчас в 68 российских регионах работают 205 кризисных центров, которые могут принять 2,5 тысячи человек. Этого недостаточно: чтобы помощь мог получить каждый, кому она нужна, на 10 тысяч населения должно быть одно кризисное место — это прописано в стандартах Совета Европы по помощи жертвам насилия прописано. В России за первые полгода 2025 года поддержку кризисных центров получили около 11 тысяч человек, в 2024 году — 20 тысяч человек.
«Должно быть движение вперед»: Нижегородский женский кризисный центр
Нижегородская область — один из тех регионов, где нет ни одного государственного кризисного центра для женщин, в котором помогали бы системно. Но с 2003 года здесь работает некоммерческий Нижегородский женский кризисный центр (НЖКЦ), который бесплатно помогает людям, столкнувшимся с насилием и жестоким обращением.Еженедельно в центре проводят встречи с психологами, которые помогают пострадавшим найти силы для выхода из сложной ситуации. Кроме того, здесь организуют онлайн-встречи «Сила без насилия», где мужчины и женщины учатся справляться с агрессией и ценить мнение партнера.
В шелтере НЖКЦ может поселиться любая совершеннолетняя женщина, одна или с ребенком, которой опасно находиться дома. Сначала пострадавшая должна позвонить в кризисный центр и записаться на прием. После консультации с ней подписывают договор об оказании услуг — если ситуация экстренная, все это может происходить день в день. Договор заключается на месяц, потом его можно продлить.
«Шелтер — это обычная трехкомнатная квартира, где проживает не больше трех семей. Она практически всегда заполнена, но иногда мы оставляем свободную комнату на случай, если кому-то нужно разместиться экстренно: к нам периодически обращаются люди из других регионов, которых преследуют. Четкого ограничения по сроку проживания нет, но мы стараемся не порождать иждивенчество. Это и самим женщинам некомфортно, к тому появляются новые кандидатки, которым тоже нужна помощь», — рассказывает основательница и директор НЖКЦ Анастасия Ермолаева.
В течение трех дней ей нужно пройти флюорографию, сдать анализы на ВИЧ и сифилис, а также принести справку от терапевта и гинеколога. От ребенка потребуются две справки: от педиатра и об отсутствии инфекций. Ограничений только два: туберкулез в открытой форме и острый ковид. Женщину с ВИЧ тоже примут, но сотрудники центра должны быть в курсе этого диагноза. Все эти требования, объясняет Ермолаева, — ради безопасности всех проживающих в квартире.
В шелтере женщина работает с психологом и, если нужно, получает помощь юриста. Карьерные консультанты центра помогают женщинам найти работу, чтобы иметь собственный доход и не зависеть от мужчины.
«У нас нет такого: “Просто живите и все”. Обязательно должно быть какое-то движение вперед. Женщина начинает что-то делать, меняться, искать разные возможности жить по-другому», — объясняет Анастасия Ермолаева. Она добавляет, что в последний год обращений в НЖКЦ стало больше. К октябрю 2025 года за помощью обратилось 869 человек, а за весь прошлый год — 722.
В центр обращаются в том числе женщины, которых перенаправляют сотрудники государственных органов: опека, соцзащита, комитет по правам человека. Специалисты центра обучают сотрудников аппарата уполномоченного по правам человека и по правам ребенка — например, недавно проводили семинар о том, как отличить насилие от конфликта.
При этом государственные гранты центр сейчас не получает. Основной источник дохода организации — внебюджетные гранты, частные и корпоративные пожертвования.
«Сейчас не самый плохой период в финансовом плане. Бывало сложнее. Мы развиваем фандрайзинг, и благодаря этому увеличилось количество помощи, которую мы можем оказывать. Я знаю, что продолжать помогать можно в разных условиях», — говорит Анастасия Ермолаева.
Обитель для мамы в Челябинске
В некоторых кризисных центрах принимают только мам с детьми — как, например, в центре развития семьи «Материнская обитель», который работает с 2005 года в Челябинске. Раньше здесь помогали женщинам в трудной жизненной ситуации, но в последние три года фокус сместился на женщин, которые столкнулись с домашним насилием.
«Думаю, вскрылся какой-то пласт. О домашнем насилии стали больше говорить: появилось много статей и передач, где участвуют люди, которые с ним столкнулись. Возможно, они стали не бояться показывать себя. И у нас таких женщин стало больше», — объясняет руководительница центра и психолог Анжелика Березина.
Чтобы поселиться в шелтере «Материнской обители», женщина должна сделать флюорографию и сдать анализы на сифилис и гонорею. Прописку тут не спрашивают, ограничений по возрасту нет: примут даже 15-летнюю девушку, если у нее есть ребенок. Единственное исключение — в центре не работают с женщинами, у которых есть психиатрические диагнозы.
Раньше заселиться в шелтер можно было только после предоставления всех справок. Сейчас условия более гибкие: сотрудники оценивают риски в каждой конкретной ситуации: «Ну какая справка, если женщина убежала из дома, и ее надо срочно заселить? Конечно, справку мы все равно заставим ее взять, но потом. А если у нее будет что-то выявлено, будем решать вопрос: может, ей действительно надо в диспансер ехать, а не к нам».
В кризисной квартире могут одновременно проживать три мамы с детьми. Женщинам бесплатно выдают суповой набор, крупы, макароны, хлеб, фрукты и молоко для детей.
У каждой семьи — отдельная комната. Создать личное пространство для женщины, которая столкнулась с домашним насилием, — очень важно, объясняет Березина, потому что «у таких женщин и так нарушены личные границы». Выстраивать границы подопечные учатся в том числе на тренинге «Границы моего я», который Березина создала специально для пострадавших от бытового насилия. Там же девушки изучают свои потребности: после травмирующих отношений женщина часто не знает, чего хочет.
Пользоваться своим телефоном нельзя: безопасность важнее привычного удобства. «В этот момент никому нельзя доверять: ни маме, ни папе, ни друзьям. Это не паранойя — у нас бывали случаи, когда родители девушки рассказывали абьюзеру, где она находится, и он туда приехал, выловил ее около, бросил в машину, одел наручники, вывез на озеро, изнасиловал», — вспоминает Березина.
В среднем женщины остаются в шелтере на три месяца, кто-то — на полгода. Анжелика Березина считает этот срок оптимальным, чтобы справиться с ситуацией насилия. «Именно на третьем месяце у абьюзера начинается фаза «люблю-куплю», и важно в этот момент не поверить ему».
Системную юридическую помощь в центре не предоставляют: нет ресурсов. Но зато, по словам Березиной, у центра сложились хорошие отношения с уполномоченной по правам ребенка в Челябинской области Евгенией Майоровой: «Майорова приезжала к нам в кризисную квартиру, она восхищена нашей работой. Мы можем написать ей запрос — у них есть юристы, которые могут бесплатно что-то сделать для наших подопечных».
В Челябинске, говорит Березина, ни один центр не работает так, чтобы «довести человека до определенного финала: помочь уйти от абьюзера, встать на ноги, самостоятельно жить и поверить, что есть отношения без насилия». Даже если подопечная покинула шелтер пять лет назад, она всегда может прийти на групповую встречу с психологом.
«Я всегда девочкам говорю: “Даже когда вы выходите из “Материнской обители”, знайте: в любой сложной ситуации у вас есть мы”», — говорит Анжелика Березина.
Низкий порог «Китежа»
Кризисный центр «Китеж», который помогает женщинам в Москве, Подмосковье и Ярославской области, считается низкопороговым. Это означает, что женщину, которой нужна помощь, здесь могут принять без оригиналов документов — будет достаточно их фото. А медицинские справки на ВИЧ, сифилис и гепатит можно сделать уже после заселения.
Но есть и ограничения — например, подтвержденный психиатрический диагноз. «Если женщина находится в ремиссии и принимает лекарства, мы можем ее принять. Но у нас был случай, когда женщина отказывалась принимать таблетки и беседовать с психиатром — тогда мы ее перенаправили в кризисный центр, где есть психиатр», — объясняет Алена Садикова.
Не получится заселиться в шелтер и женщинам с алкогольной и наркотической зависимостью, гепатитом, туберкулезом, стригущим лишаем и ВИЧ — в случае, если человек не принимает антиретровирусную терапию.
Шелтеры «Китежа» расположены в нескольких регионах, в том числе в небольших городах. Говорить точнее Садикова не может: бывали случаи, когда бывшие партнеры выслеживали женщин. «К сожалению, любая информация, которую мы публикуем о центре, может быть использована против нас. Последние три года мы молчим в медиа — в том числе чтобы не давать агрессорам возможность нас найти», — объясняет директор центра.
В филиале в Ярославской области женщина может получить посткризисное сопровождение. «Туда мы направляем женщин, которые приехали в “Китеж” из регионов и не смогли устроиться в Москве. Там они получают гуманитарную помощь, продукты и средства гигиены. У нас есть женщины, которые уже пять лет после выпуска из центра получают поддержку», — рассказывает Садикова.
Кроме того, специалисты «Китежа» помогают женщинам восстановить документы, отстоять свои права в суде (например, во время развода с мужем), получить психологическую поддержку. Сейчас центр существует на деньги фондов «Абсолют-помощь» и «Культура благотворительности»: по словам Садиковой, в 2025 году Правительство Москвы «Китеж» не поддержало.
Даже если сотрудники «Китежа» по каким-то причинам не могут помочь, они перенаправят женщину в другой кризисный центр. «Мы не отправляем никого на улицу. Когда женщине нужно съехать от нас, но она не встала на ноги и не может снимать жилье самостоятельно, мы даем ей список телефонов организаций, которым она звонит и договаривается о заселении», — говорит Садикова.
«Кажется, что с тобой этого никогда не случится»
Обратиться за помощью в кризисный центр бывает морально сложно. 30-летняя врач из Челябинска Екатерина (имя изменено по просьбе героини) весной 2025 года позвонила в государственный кризисный центр Челябинска — увидела информацию в СМИ.
«Сначала было ощущение, что со мной что-то не так, раз я иду в кризисный центр, — вспоминает Екатерина. — Ты никогда думаешь, что обратишься в кризисный центр: кажется, что с тобой домашнее насилие никогда не случится, что это клеймо. Думаешь, что раз с вами произошла такая ситуация, значит, не такие вы благополучные. Но кризисный центр сильно мне помог».
Девушка записалась на диагностику к психологу: хотела понять, какое эмоциональное состояние у ее дочери. Ребенок стал свидетелем домашнего насилия: бывший муж Екатерины во время ссоры толкнул ее об стену, женщина получила сотрясение мозга.
«Я приехала в центр с двумя детьми, нас встретили очень добродушно. Администратор дала брошюры о кризисном центре и рассказала, в какие летние лагеря я могу направить детей. Было видно ее желание мне помочь и трепетное отношение к происходящему», — рассказывает Екатерина. Администратор сказала, что ее ситуация не уникальна, и в центр часто обращаются девушки с подобными историями. «После таких слов становится легче. Ты понимаешь, что да, с тобой случилась плохая ситуация, но она решаемая. Начинаешь читать статьи, СМИ, новости о том, как другие женщины справлялись».
Екатерине предложили поселиться с детьми в кризисной квартире, но там можно было жить только три месяца. «У меня было много вещей, поэтому я искала место, где можно жить на более постоянной основе. Подруга предложила мне пожить у нее — в свободной квартире, где она не жила».
Сначала Екатерина обращалась на горячую линию экстренной психологической помощи: ситуация разворачивалась быстро, и не было возможности ждать записи на прием к психологу: «То бывший муж на меня заявление в полицию пишет, то я без квартиры остаюсь — у меня за день происходило столько, сколько не происходило за всю жизнь. Было очень страшно. Я боялась, что он придет в квартиру, где мы жили с детьми. Где-то на 6-7 раз, когда я позвонила, мне сказали, что нужно записываться на прием и разговаривать с психологом по видеосвязи».
С мая Екатерина стала регулярно созваниваться с психологом кризисного центра по видео, а юристка дала свой номер телефона и разрешила звонить в любое время, даже вечером. «Мне нравится, что я могу поработать с психологом и созвониться с юристом. Но есть минусы — очень большая очередь к психологу, нужно ждать записи две недели».
Екатерина рассказывает, что на первых встречах с психологом ей «нужно было выговориться»: она делилась своими чувствами и тем, как она с детьми переживает эту сложную ситуацию.
«Мы пока не проработали страх предательства: за все это время я ни разу не сходила ни с кем на кофе. У меня остался страх насилия, в том числе психологического: я боюсь напороться на плохого человека, боюсь видеться с бывшим мужем и его родственниками, боюсь, что бывший муж ко мне придет: он знает мой адрес. Это все лежит очень глубоко, и я хочу это проработать», — говорит Екатерина. Она добавляет, что не сможет оплачивать услуги психолога самостоятельно, и рассчитывает, что еще какое-то время сможет получать поддержку кризисного центра.
«Тревожный телефон» и полная анонимность: опыт других стран
Швеция
Скандинавские страны считаются самыми безопасными для женщин, а в 2024 году Швеция заняла первое место в рейтинге стран, где лучше всего соблюдаются права женщин.
Нулевая толерантность к насилию — один из главных принципов шведского общества. Именно здесь в 1978 году появились первые кризисные центры для женщин. Сейчас в стране действуют сотни шелтеров, многие из которых объединены в национальные сети Unizon и Roks. Каждый работает автономно, но обязан соответствовать стандартам качества.
Шведские шелтеры бывают муниципальные, некоммерческие и даже частные. Как и в России, они получают государственные гранты и поддержку благотворительных фондов.
Решение о размещении женщины в шелтере и срок ее пребывания там определяет социальная служба муниципалитета, но в среднем в 2023 году женщины проживали там 58 суток. Помимо безопасного убежища, в кризисном центре женщина может получить информацию о своих правах, консультацию адвоката и психолога и поддержку при общении с чиновниками. Обращение в кризисный центр анонимное и бесплатное. Люди, не владеющие шведским языком, могут проконсультироваться на анонимной горячей линии Terrafem: там оказывают помощь на 50 языках.
Франция
Большая часть французских шелтеров, где можно получить юридическую, психологическую или социальную помощь, находится под управлением НКО.
Первое, что делают сотрудники кризисных центров, — позволяют пострадавшей женщине высказаться. «Часто женщины [в ситуации насилия] унижены, растеряны. Они скрывают или преуменьшают насилие, которое пережили. Им необходим кто-то, кому можно доверять, <…> кто поможет осознать произошедшее, найти выход из ситуации и разорвать круг насилия. Именно этим занимаются сотрудники НКО», — объясняет бывший советник по социальным вопросам посольства Франции в России Даниэль Матьё.
В шелтеры попадают женщины, которым опасно находиться дома, но они не успели или не смогли получить охранный ордер. С 2014 во Франции существуют судебные охранные ордера, которые запрещают абьюзеру контактировать с пострадавшей в течение полугода. Если насилие угрожает жизни, кризисное жилье подбирают по принципу географического отдаления, чтобы обеспечить максимальную безопасность. Сотрудники шелтеров сопровождают женщину до тех пор, пока цикл насилия не прекратится и пострадавшая не вернется к нормальной стабильной жизни.
В стране больше 10 лет работают «тревожные телефоны» — специальные телефонные аппараты с тревожной кнопкой и геолокацией, благодаря которым женщина может вызвать наряд полиции. Первый такой телефон разработали и опробовали в регионе Иль-де-Франс неподалеку от Парижа по инициативе местных НКО и заместителя окружного прокурора. В 2018 году в службу «тревожного телефона» поступило почти 12,5 тысяч звонков, а полицейские выезжали 420 раз.
По бесплатному номеру горячей линии 3919 «Violences Femmes info» пострадавшая от любого вида насилия может проконсультироваться с психологом и получить информацию о необходимых дальнейших действиях. А в организации Women for Women France помогают иностранкам, столкнувшимся с домашним насилием во Франции. На сайте собраны контакты экстренных служб, адреса больниц, советы, как получить пособие на содержание и другая полезная информация.
Франция — не самая благополучная страна с точки зрения домашнего насилия, но местное законодательство регулярно совершенствуется. С 2006 года факт насилия над членом семьи считается отягчающим обстоятельством, и за изнасилование в браке обидчик может получить до 20 лет тюрьмы. А несколько лет назад в стране приняли план борьбы с насилием в отношении женщин — благодаря ему получить помощь становится проще. Например, пострадавшая может избежать бюрократии и подать жалобу в полицию прямо в больнице, а горячая линия стала круглосуточной.
Женщине, которая спасается от насилия, жизненно необходимо безопасное убежище. Исследования подтверждают: эффективность психологической помощи для женщин, которые находятся в шелтере, выше — чем у тех, кто работает с психологом, оставаясь в ситуации абьюза.
Пусть небольшие, но системные шаги понемногу меняют общество и делают проблему домашнего насилия видимой — а значит, у женщин возрастают шансы на спокойную безопасную жизнь.
В России же основной проблемой остается отсутствие закона о профилактике семейно-бытового насилия, который не принимают много лет. Поэтому хотя бы достаточное количество кризисных центров — это минимум того, что может сделать государство для сохранения жизни и здоровья женщин в ситуации насилия. Чтобы кризисную помощь могла получить каждая нуждающаяся женщина, отмечают независимые социологи, в российских шелтерах должно быть около 14 тысяч мест — то есть почти в шесть раз больше, чем сейчас.
Текст: Александра Захваткина