30 июля — Всемирный День борьбы с торговлей людьми
Сексуальная эксплуатация, вовлечение в проституцию, принуждение к участию в порно — остаются преобладающими формами торговли людьми в России. Международная статистика подтверждает этот тезис — впервые за несколько лет Россия вернулась в лидеры по количеству случаев торговли людьми: аналитики Global Slavery Index фиксируют в стране более 1,8 млн случаев. Этот показатель, с учетом общего количества населения стран, уступает только Турции (1,3 млн случаев торговли людьми) и Таджикистану (133 тыс. случаев), однако в так называемом «общем зачете» стран, исследованных Global Slavery Index, Россия с почти двумя миллионами случаев торговли едва ли не абсолютный лидер.
Судебная статистика и косвенные показатели
Согласно международным и внутренним исследованиям, секс-траффикинг может занимать до 80% от общего числа случаев торговли людьми в разных странах. Эксперты фонда «Безопасный дом» — российской правозащитной организации, которая занимается предотвращением торговли людьми и помощью пострадавшим от нее, подчеркивают — в стране в секс-индустрии задействовано от трех до пяти миллионов человек, большинство из которых могут быть пострадавшими от торговли людьми.
Несмотря на пугающую статистику, открыто о секс-траффикинге в России говорят преимущественно некоммерческие организации: проблеме вовлечения в проституцию (в том числе несовершеннолетних) и сексуальной эксплуатации не место в публичном дискурсе или в стратегии национальных приоритетов. В России нет открытых данных или статистики о количестве выявленных случаев торговли людьми в целом и секс-траффикинге в частности, нет «географии» проблемы (региональной разбивки по случаям торговли людьми МВД и СК, по крайней мере открыто, не ведут). Опираться чаще всего можно только на судебную статистику, однако она совершенно «не бьется» с миллионными данными правозащитников — исходя из цифр, публикуемых Судебным департаментом.
Соосновательница «Безопасного дома» Вероника Антимоник подтверждает: «В России нет внутренней статистики, которая бы адекватно отражала проблему в цифрах. Однако у нас есть возможность оценить проблему по косвенным показателям — проблема торговли людьми сопряжена с рядом других проблем. Например, показатели бедности, безработицы, миграции, данные НКО и уголовные дела, возбужденные по другим статьям, могут говорить о количестве случаев торговли людьми».
Так, согласно цифрам Суддепа, за последние три года (с 2020 по 2022 включительно) по статье «Торговля людьми» (ст. 127.1 УК РФ) в общей сложности было осуждено 43 человека. Из них только 21 — к реальному лишению свободы, остальные приговорены либо к условным срокам, либо к штрафам. При этом по статье «Вовлечение в занятие проституцией» (ст. 240 УК РФ) за тот же период приговоров было в разы больше — в общей сложности 163 человека были осуждены за это преступление. Здесь важно отметить, что «соседняя» статья УК «Организация занятия проституцией» (ст.241 УК РФ) показывает, что устроителей борделей в РФ еще больше, чем вербовщиков: с 2020 по 2022 годы за организацию занятия проституцией было осуждено 789 человек. На этом фоне фактически ничтожной выглядит статистика осужденных за получение секс-услуг несовершеннолетних, хотя правозащитники уже много лет настаивают — сексуальная эксплуатация детей и подростков в стране проблема не меньшая, нежели эксплуатация взрослых. Так, за три года в России получатели секс-услуг от несовершеннолетних (ст. 240.1 УК РФ) привлекались к уголовной ответственности всего восемь раз; ни один из приговоров не был связан с реальным лишением свободы.
Непривлечение к ответственности получателей секс-услуг, главным образом — от несовершеннолетних, Вероника Антимоник называет одной из основным проблем. Она напоминает о громком и едва ли не единственном деле последних лет, когда такого покупателя все же осудили. Речь о 49-летнем депутате Дятьковского райсовета Брянской области Алексее Городинском.
В феврале он был приговорен к 13 годам строгого режима и штрафу в 200 тыс. рублей «за проституирование несовершеннолетней». «В ходе следствия было установлено, что на протяжении почти пяти лет, с июля 2016 года по апрель 2021 года, депутат у себя дома неоднократно подвергал коммерческой секс-эксплуатации девочек 13-16 лет», — говорится в сообщении Фонда «Безопасный дом». Изнасилования Городинский фиксировал с помощью фото- и видеокамеры своего мобильного телефона, а также камер, закамуфлированных под бутылку и банку, расположенных в санузле и спальне. Однако этот случай дошел до суда и обвинительного приговора скорее из-за резонанса вокруг депутата, чем из-за системности в работе по поиску и привлечению к ответственности покупателей секс-услуг, полагают правозащитники.
Более свежий «кейс» опубликовал в начале июля СКР по Ростовской области, отчитавшись о завершении расследования уголовного дела о похищении и торговле детьми. Так, трое фигурантов еще в 2021 году убеждали женщин, «находящихся в трудном материальном положении» передать детей якобы органам опеки. Аргументами преступников были «ненадлежащие условия проживания детей». Таким образом были похищены двое мальчиков 3 и 7 лет, а также 10-месячный ребенок.
«По разным международным данным, в правоохранительные органы попадает только от 0,5% до 10% дел от общего количества случаев торговли людьми, — подчеркивает Вероника Антимоник. Эксперт указывает, что эту цифру в реальности следует умножать минимум на двести.
«Расследования идут бесконечно долго»
Помимо профильной статьи Уголовного Кодекса о торговле людьми (ст.,127.1 УК РФ), существует еще и вторая, «Использование рабского труда» (ст.,127.2 УК РФ), напоминает эксперт. Эти нормы были введены после ратификации Палермского протокола в 2004 году — основного международного документа, который дает определение «торговле людьми» и в том числе описывает меры, которые должны принимать страны-участницы для решения этой проблемы. В эти статьи вносили поправки, в 2019 году о торговле людьми высказывался Пленум ВС РФ, давал рекомендации судам, но до сих пор «ничего не работает так, как следует», указывает Вероника Антимоник.
«В профильных статьях УК большие проблемы с определениями и следовательно — с трактовкой этих статей проблемы у правоприменителей, — отмечает она. — Из-за этого по ним очень мало дел. Если в 2000-х годах по ним чаще возбуждали уголовные дела, было много международных проектов, мы проводили разные тренинги для правоохранителей, обучали их, с их стороны была какая-то мотивация и интерес. Сейчас статистика год от года неуклонно снижается, если в год будет возбуждено 20 дел — уже хорошо».
Так, большинство дел, которые возбуждают по ст.127.1 УК РФ, это дела, где доказан факт купли-продажи. Это только первая часть данной статьи. Кроме того, «очень мало реальных случаев, когда такой факт есть и его можно доказать», подчеркивает эксперт: «Сюда в основном попадает чаще всего торговля младенцами. Но вторая часть этой статьи, где речь идет про эксплуатацию, вообще никак не используется. И есть ощущение, что правоприменитель не понимает значения слова «эксплуатация», определения этого термина нигде нет, даже в Постановлении Пленума ВС. Там есть определение «вербовки», «перевозки», «укрывательства», но «эксплуатации» нет. Поэтому множество случаев секс-эксплуатации попадают в дела о проституции — об организации и вовлечении. Их расследуют в делах о проституции, и чаще всего суды назначают штрафы или небольшие условные сроки».
Из практики «Безопасного дома» следует, что если в деле фигурирует несовершеннолетний или принуждение — «речь однозначно о торговле людьми», подчеркивает Вероника Анимоник: «Последний известный случай, когда дело о секс-эксплуатации расследовали непосредственно по статье о торговле людьми, был пару лет назад — тогда удалось установить, что одни сутенеры продали девушку другим сутенерам. То есть был доказан факт «купли-продажи».
Расследования дел по 127.1 УК РФ «идут бесконечно долго», отмечает эксперт — три, четыре, иногда даже семь лет. Следователи за это время «изматываются», никто не понимает, что делать, документооборот не снижается, зарплата не увеличивается. «Я знаю случаи, когда после таких дел следователи увольнялись, потому что сталкивались с такой реальностью, которая забирала все их силы. И нет никаких условий, мотивации для лучшего расследования», — рассказывает Вероника Антимоник. Она также отмечает, что вторая профильная статья — «Использование рабского труда», содержит формулировку о «праве собственности». Этот состав «крайне трудно доказать», так как следователям в данном случае нужно установить, что «право собственности» распространилось на живого человека.
Показатели расследования преступлений по профильным статьям, связанных с торговлей людьми год от года снижаются, — в том числе за счет того, что уголовные дела возбуждают по другим статьям. Вероника Антимоник напоминает о статье аналитика Генпрокуратуры Сергея Винокурова, посвященной торговле людьми в 2013-2017 годах — тогда эксперт насчитал 126 042 случая преступлений, связанных с торговлей людьми. «Это были только те случаи, по которым возбуждались уголовные дела», — отмечает Вероника Антимоник. Она подчеркивает: случаев торговли и секс-эксплуатации стало больше, а расследований — меньше. Рост количества случаев эксперт связывает с ухудшением социально-экономической ситуации в стране: «Еще во время пандемии в 20-21 годах люди остались без работы, стали более уязвимы, а цены выросли и уровень жизни снизился». Малое количество расследований всегда было нормой для системы в РФ, отмечает она, однако причина не только в этом.
«Чаще всего сами пострадавшие не хотят обращаться в правоохранительные органы из-за страха преступников, которые их запугивают, угрожают раскрыть информацию, шантажируют тем, что знают о семьях пострадавших и их местах жительства, — объясняет Вероника Антимоник. — Те люди, с которыми мы работаем, чаще всего не хотят ни огласки, ни обращения в полицию, у нас крайне редко бывают уголовные дела. При этом важно отметить, что даже если человек готов идти в полицию, добиться возбуждения уголовного дела крайне трудно, без адвоката — фактически нереально. Плюс есть большой риск, что пострадавших самих могут обвинить — их ведь принуждали к незаконной деятельности в период эксплуатации, государство часто видит в них не жертв преступлений, а преступников и соучастников. В том числе поэтому уровень доверия правоохранительным органам тоже крайне низкий, люди понимают, что их вряд ли кто-то защитит».
В России действует программа защиты свидетелей и потерпевших, но чаще всего она не работает, отмечает эксперт. «За всю нашу практику у нас был всего один случай включения пострадавшего в такую программу, — говорит она, приводя в пример случай трудовой эксплуатации — еще одной распространенной формы торговли людьми, связанной с принуждением к труду. — Механизм работы программы был не слишком отличим от тех условий, в которых его до этого эксплуатировали — условия защиты выполнялись формально, человека спрятали, заперли в квартире в незнакомом регионе и запретили с кем-либо общаться. Из-за недостаточного владения языком он даже не совсем понимал, что происходит. И уголовное дело в итоге было закрыто, а его самого выдворили со штрафом из России, так как он был мигрантом, а его эксплуататора оштрафовали по административной статье о неправильном оформлении иностранного работника».
Отметим, что помимо сексуальной и трудовой эксплуатации, эксперты «Безопасного дома» также выделяют такие формы торговли людьми как принудительное попрошайничество и принудительную криминальную активность, торговлю органами, клетками и тканями, эксплуатацию вооруженными формированиями, принудительный брак (его еще относят к форме современного рабства) и опекунство с целью эксплуатации: когда детей или недееспособных людей берут под опеку, чтобы принуждать их к труду или сексуально эксплуатировать. «Мы также выделяем форму принудительной репродуктивной эксплуатации — например, женщин нередко эксплуатируют в рамках суррогатного материнства», — отмечает Вероника Антимоник.
«Стояли на трассе с температурой и боялись обращаться в полицию»
Бывший прокурор, а ныне правозащитница Анна Гудова указывает, что утверждение о распространенности торговли людьми в России без четкой статистики «нечестное». Она называет этот состав преступления «редким», но подчеркивает — «внутри» него есть не только понятие «купли-продажи» человека, но также «перевозка», «вербовка» и «передача». Потому, говоря о статистике привлеченных к уголовной ответственности, следует понимать, что на одного потерпевшего может приходиться сразу несколько преступников: один вербовал, другой перевозил, третий — покупал. Это значит, что в статистику попадут три зарегистрированных преступления, относящиеся к одной «сделке».
Эксперт согласна, что подобные преступления неразрывно связаны с социально-экономическими и политическими явлениями. И если торговля людьми для трудовой эксплуатации, как правило, осуществляется из стран СНГ на территорию России, то внутри страны в подобных ситуациях оказываются люди с зависимостями. Секс-использование требует отдельного разбора, подчеркивает Анна Гудова: «По большей части здесь идет речь о поставке женщин в публичные дома Европы. Сейчас, когда меняется внешнеполитическая ситуация, выезд из страны затруднен, и регистрация таких преступлений снижается. Здесь интересная часть состава, которая образует отдельный вид преступлений, — это вербовка: людям обещают хорошую жизнь, высокую зарплату, определенный вид деятельности (например, работа в модельном бизнесе), но по факту все получается иначе».
Женщины соглашаются на подобные сделки не от хорошей жизни, говорит правозащитница. Например, на сломе конца 90-х — начала 2000-х женщин из России наиболее часто «поставляли» в Европу. «Секс-траффикинг был наиболее частой историей в позапрошлом десятилетии, когда поставки осуществлялись в бордели и публичные дома Европы. Сейчас это сделать практически невозможно. То есть в разные периоды, в разных социально-экономических условиях преобладают разные формы торговли людьми», — говорит Анна Гудова.
Она также обращает внимание на профильную статью УК 127.1, которая «устанавливает ответственность за куплю-продажу в целях эксплуатации». Здесь, по словам эксперта, важно не забыть: говоря «в целях эксплуатации», мы уже подразумеваем использование человека — его рабский труд, его вовлечение в занятие проституцией, вероятно, его истязания, удержание, незаконное лишение свободы. «В таких преступлениях будет подавляться воля человека — например, вымогательством, шантажом, применением насилия, и это тоже другие составы преступлений, — отмечает она. — Невозможно говорить об эксплуатации человека без нарушения многих других его прав, смежные преступления всегда сопровождают такое преступление как торговля людьми».
Анна Гудова приводит в пример кейсы 2006 и 2008 годов, иллюстрирующие ее практику в республике в Марий Эл. Члены одной из организованных групп вербовали девушек на территории республики, их подельники готовили девушкам визы в Москве, а третьи лица, относящиеся к албанской мафии, вывозили женщин в страны ЕС. Другой кейс связан с турфирмами — «Пума» и «Пилигрим». Бывшие военнослужащие создали организованную преступную группу, в состав которой вошли жители Республики Марий Эл, Москвы и иностранные граждане, в том числе гражданин Албании. «С девушек для работы за границей брали расписки о том, что они должны деньги за отправку в Европу — причем девушки думали, что едут работать горничными, официантками, — вспоминает Анна Гудова. — Некоторым сообщалось, что да, вы будете оказывать секс-услуги, но это будут дорогостоящие заведения, а клиентов вы будете выбирать самостоятельно. По факту женщины оказывались на трассах, у них забирали документы, и они должны были отрабатывать долг за документы, билеты и визы в Европу. Только по одному из турагентств в Европу было отправлено порядка 200 девушек. По другому был еще состав «вымогательство» — девушка вернулась, но ее избивали и требовали вернуть деньги. Естественно, это происходило с шантажом, ей угрожали тем, что обо всем узнают родственники. Из-за страха она не обращалась в полицию, как и другие девушки, попавшие в эту ловушку».
Дело Оксаны Ранцевой
Весной 2001 года 20-летняя жительница Челябинска Оксана Ранцева уехала работать на Кипр переводчицей танцевального коллектива. Так описали ей рабочие задачи подруги, которые уже работали на острове. По приезде оказалось, что ни о какой работе переводчицей речи не идет, а девушку стали принуждать к занятию проституцией. Всего через несколько дней она сбежала со своего места работы и съемной квартиры, чтобы вернуться в Россию.
Позже ее нашел менеджер кабаре, который доставил ее в полицию, по всей видимости, с целью добиться ее высылки, чтобы он мог заменить ее в кабаре. Полиция отказалась задержать ее, а вместо этого передала Ранцеву менеджеру и попросила его вернуться с ней позже в тот же день для дальнейшего расследования. Примерно через час после того, как ее забрал менеджер, Оксана была найдена мертвой на улице под окнами квартиры, в которую он ее отвез; покрывало было продето через балкон. Отец Оксаны прилетел на Кипр и пытался разобраться в обстоятельствах гибели дочери, однако полицейские в содействии отцу Оксаны отказали, сославшись на тайну следствия. 26 мая 2004 года Николай Ранцев обратился в Европейский суд по правам человека в Страсбурге. 7 января 2010 года суд вынес решение, согласно которому в деле присутствуют все признаки торговли людьми и работы по принуждению, а расследование не проведено должным образом. Так в частности суд признал, что Кипр уклонился от создания адекватной правовой основы для борьбы с торговлей людьми или от принятия оперативных мер по защите потерпевших и нарушил статью Конвенции о запрещении рабства и принудительного труда (Ст.,4), и право на свободу и личную неприкосновенность (Ст., 5), а Россия нарушила четвертую статью Конвенции в части выполнения процессуальных обязательств по расследованию предполагаемой торговли людьми. После решения ЕСПЧ правительство Кипра заявило о том, что полностью признает свою вину и назначило трех экспертов для расследования обстоятельств гибели девушки, однако через несколько лет дело закрыли.
Истязание онлайн
В последние несколько лет особую популярность обрели так называемые «треш-стримы» — прямые эфиры в сети интернет, авторы которых эксплуатируют, истязают, унижают и причиняют другие виды психологических и физических страданий приглашенным гостям. Напомним, что один из первых и самых резонансных подобных случаев произошел осенью 2020 года, когда стример Андрей Бурим (известный как Mellstroy) во время прямого эфира из квартиры в комплексе «Москва-Сити» неоднократно ударил головой об стол Instagram-модель Алену Ефремову. В течение предыдущих пяти лет блогер зарабатывал себе популярность тем, что созванивался с девушками по видео-связи и предлагать им раздеться на камеру, попутно ведя трансляции в YouTube. К 2017 году стримы Бурима, который на тот момент жил в Беларуси, набрали популярность в сети, и ими заинтересовались в МВД. Сам он должен был отправиться служить в армию. Поэтому, чтобы избежать возможного уголовного преследования и службы в ВС РБ, он переехал в Россию. В 2021 году после избиения Алены Ефремовой и широкого резонанса ему грозило до двух лет колонии, однако суд назначил ему полгода исправительных работ.
Сейчас в Брянской области суд рассматривает дело, которое касается «треш-стрима», эксплуатации и истязаний в прямом эфире. Подробности рассказывает адвокат Иван Дурнин, привлеченный для защиты пострадавшей Центром защиты пострадавших от домашнего насилия (ее данные в интересах ее безопасности не раскрываются): «Для участия в стримах подсудимый приглашал разных людей, в том числе блогеров. Особенностью стримов было взаимодействие со зрителями — они могли писать комментарии, давать участникам стрима задания, оплачивать их и ожидать исполнения. Задания могли быть самыми разными, в том числе противозаконными, связанными с применением физической силы к приглашенным. Подсудимый издевался, бил, обливал зеленкой, заставлял употреблять алкоголь. За все это подсудимому перечисляли деньги, так называемые донаты. Мою доверительницу подсудимый пригласил к себе в марте 2022 года — они находились вместе примерно с 3 по 12 число».
В один из дней девушке удалось бежать — она вылезла в окно, добежала до ж/д вокзала, на электричках добралась сначала до Брянска, затем до Калуги и уже потом — до Москвы. Затем девушке начали поступать угрозы со стороны поклонников подсудимого, рассказывает адвокат: «Она сообщала, что ей страшно за свою безопасность». Иван Дурнин представляет интересы потерпевшей с августа 2022 года, он рассказывает, что для защиты было принципиально добиться возбуждения уголовного дела. Преступление в итоге было квалифицировано по ст.117 УК РФ — «Истязания». Вероника Антимоник, также знакомая с данным делом, отмечает, что в этом деле «есть эксплуатация, но шансы возбудить дело о торговле людьми в данном случае крайне низкие».
«Успех» таких стримов Иван Дурнин объясняет не только рвением авторов, но и спросом зрителей: «Это перенесенная в интернет безцензурная жестокая версия телешоу. По телевидению есть похожие шоу, где цензура, участники заранее знают, что с ними будут что-то делать, но в пределах разумного, на что участники дают согласие. Однако, как я вижу, некоторым зрителям этого мало, они хотят «трэша», хотят, чтобы все происходило как в реальности, чтобы шоу не напоминало постановку. Стримы в интернете позволяют обходить цензуру, в них звучит ненормативная лексика, зритель может в режиме онлайн менять сюжет происходящего, за определенную плату потребовать от акторов совершить какие-либо действия. Зрители стримов, несомненно, виновники их популярности, спонсоры таких шоу».
Вероника Антимоник обращает внимание на другой аспект взаимодействия с обществом — осведомленность. НКО занимаются просветительской работой, однако этого недостаточно, подчеркивает она, говоря о путях решения проблемы эксплуатации: «Понятно, что нужно повышать социально-экономический уровень жизни, но и игнорировать просветительское направление никак нельзя. Есть очень много мифов и стереотипов, нередко люди думают, что если речь идет об эксплуатации и торговле людьми — значит, о похищении. Но большинство типичных случаев в этой сфере не воспринимается обществом как проблема, люди думают, что пострадавшие сами виноваты, начинается виктимблейминг. Уязвимые группы тоже должны получать больше информации, знать о рисках. Свидетели — должны иметь возможность сообщить о случаях торговли людьми, помочь; пострадавшие — осознать, что они в любой момент могут уйти и не чувствовать вину, что в отношении них совершено преступление, что у них есть право на защиту, есть возможность обратиться за помощью, получить поддержку»
Чтобы люди не попадались на сказки о жизни принцессы за границей, не оказывались в зависимости и кабале, «крайне важен вопрос просвещения», согласна Анна Гудова. Она отмечает и «психологический момент»: «Когда я поддерживала обвинение, я задавала этот вопрос [почему не обращались за помощью?] — женщины боялись обратиться за помощью, боялись осуждения, считали, что должны кому-то, стояли на трассе с температурой, но не обращались в полицию. Женщинам важно объяснять, что необходимо беречь себя, отстаивать свои интересы, свои границы, не зависеть от осуждения других людей, ты у себя одна — это важный психологический момент, и в этом направлении, конечно, необходимо работать с людьми, объяснять людям их собственную человеческую ценность».
Однако в России проблема торговли людьми и сексуальной эксплуатации никуда не денется без соответствующего закона и инициативы государства, говорит Вероника Антимоник. «Недостаточно двух статей в УК, — уверена она. — В других странах, во всех странах СНГ, даже в Туркменистане, есть законы против торговли людьми. Такой закон предполагает создание межведомственной рабочей группы, разработку национального плана, назначение национального координатора, выделение денег из бюджета, распределение обязанностей между государственными институтами и НКО, а также международное сотрудничество — так как торговля людьми часто связана с пересечением границы и является межстрановым преступлением».
Примечательно, что в России в середине 2000-х такой закон уже разрабатывался, но так и не был рассмотрен Госдумой. Тогда же в стране работала межведомственная группа, и в целом интереса к проблеме со стороны государства было больше, вспоминает Вероника Антимоник: «Мизулина тогда даже защищала диссертацию и написала книгу «Торговля людьми и рабство в России». Тогда же очень динамично развивалось международное сотрудничество в этом направлении. Но сейчас большинство из тех людей уже не занимается этим, в том числе потому, что государство перестало поддерживать это. Торговля людьми это самая прибыльная преступная деятельность в мире, и соответственно у преступников есть огромные деньги, а значит, они могут коррумпировать госструктуры, запугивать. В любом случае, закон важен не сам по себе. Очень важно, что будет написано в этом законе и как он будет работать, если когда-то к работе над ним снова вернуться».
Текст: Мария Старикова
Редактор: Софья Русова
Иллюстрация : Елена Рюмина