«Подавляющие большинство» России за «традиционные ценности»?

Новая Эуропа

Татьяна Щурко

Что такое дискурс «подавляющего большинства» и как функционируют в российском обществе «традиционные ценности»? Эти и другие вопросы разъясняют Анна Алимпиева и Мария Кохановская из Калининграда – авторы социологического исследования «Гендер, семья, культура: нормативность против реальности в условиях эксклавного российского региона».


Социологическое исследование «Гендер, семья, культура: нормативность против реальности в условиях эксклавного российского региона», основанное на данных социологического опроса и фокус-групповых дискуссий, было представлено его авторами - кандидатом социологических наук Анной Алимпиевой и кандидатом географических наук Марией Кохановской, доцентами Балтийского Федерального Университета им. И. Канта (Калининград), в рамках Гендерной секции Конгрессе исследователей Беларуси 2014 года. Татьяна Щурко побеседовала с исследовательницами по следам их выступления.

Какие цели вы ставили в своем исследовании? Почему решили его проводить?

Анна Алимпиева: Цель нашего исследования – выяснить, в какой степени содержание публичного дискурса по вопросам семейных и гендерных отношений в современном российском обществе соотносится с реальными представлениями и ценностными ориентациями людей, меняются ли последние под влиянием активного продвижения так называемых «традиционных» ценностей, как одного из компонентов общей реакционной тенденции в государственной политике. Собственно, на проведение исследования нас сподвигло активное жонглирование публичными деятелями разного рода (не только политиками и госчиновниками, но и представителями шоу-бизнеса, медийными лицами) терминами «традиционная семья», «традиционные семейные ценности», смысл которых внятно не раскрывается, но подразумевается, что именно такая семья и такие ценности являются единственно правильными, естественными и соответствующими морали.

Анна Алимпиева, кандидат социологических наук, доцент Балтийского Федерального Университета им. И. Канта (Калининград).

Мария Кохановская: Очень интересным также было отслеживать такие публичные высказывания на уровне нашего эксклавного региона. Ведь произносимое местными политиками, деятелями культуры, бизнеса обретает ещё одно значение в зависимости от совпадения или несовпадения с федеральной позицией.

Мария Кохановская, кандидат географических наук, доцент Балтийского Федерального Университета им. И. Канта (Калининград).

Вы проводили анализ публичного дискурса (официальных документов, высказываний политиков и т.п.), и этот анализ показал усиление консервативных тенденций. Это в большей мере черты официальной риторики? Есть ли в публичном пространстве альтернативные дискуссии?

А.А.: К сожалению, речь идет не только и не столько об официальном дискурсе. Позиция государства, обозначившего в последнее время пронаталистскую политику, хоть и не вызывает восторга, но в каком-то смысле оправдана объективными демографическими проблемами (низкой рождаемостью, сравнительно низким уровнем продолжительности жизни и пр.) и отчасти объясняется неспособностью субъектов управления выйти за рамки технократического подхода при принятии решений. Кроме собственно государства и его институтов, в процессе «возрождения», «восстановления» «традиционных» семейных ценностей участвуют и другие субъекты – прежде всего, церковные институции, а также общественные организации и инициативы (например, родительские движения и т.п.). Деятельность всех этих агентов не выглядит разрозненной, по крайней мере, на дискурсивном уровне. Используются схожие формулировки, обозначаются одинаковые цели, средства их достижения, общие «враги». Различается, пожалуй, только степень эмоциональности высказываний: представители церкви и, особенно, «общественные активисты» могут позволить себе достаточно резкие, негативные, иногда оскорбительные формулировки. Что касается альтернативных дискуссий, они, конечно же, ведутся, однако, боюсь, в достаточно узких и разрозненных между собой кругах – феминистских реальных и виртуальных сообществах, среди гендерных ученых и практиков. Увы, на сегодняшний день слова «феминизм» и «гендер» являются непривлекательными или даже отпугивающими маркерами, что создает трудности для проникновения научного знания о гендере и идее гендерного равенства в массовое сознание.

М.К.: Государственная риторика как будто обозначает вектор, коридор, который наполняется высказываниями других агентов, порой совершенно пропагандистского характера. Отдельный интерес представляют механизмы, которые обеспечивают «передачу» риторики, ведь кроме собственно фона пропаганды создаются и функционируют различные институциональные образования - советы, комиссии, центры, объединяющие государство, церковь и соответствующие общественные организации.

В своей презентации вы говорили о конструировании и продвижении новой модели нормативности - «нормативности подавляющего большинства». Можете подробнее рассказать о ней?

А.А.: Речь идет о появившейся в последние годы в российском обществе тенденции к формированию и навязыванию некоего единого дискурса, описывающего смысл и цели как общественного, так и индивидуального бытия, и соответствующие им нормативности - дискурса «подавляющего большинства». Александр Марков говорит о нем как об инструментальном понятии, которое лишь мыслится как заранее данная реальность и которым прикрываются там, где необходимо, но невозможно или затруднительно получить поддержку значительной части (в идеале всех) граждан. Идеология «подавляющего большинства» реализуется через противопоставление «нашего», как отражающего ценности и позицию «большинства», и «не-нашего», иного, с последующей стигматизацией и дискриминацией представителей последнего. Из мнимого «подавляющее большинство» постепенно превращается в реальное, силами продвижения этой самой идеологии. Вот уже стало магическим число 84%: социологические службы регулярно фиксируют поддержку того или иного явления, суждения на уровне 84 плюс минус процентов. И в отношении семьи мы наблюдаем ровно те же тенденции: идет продвижение определенной модели семейно-гендерных отношений как характерной для большинства, как нормативной, морально приемлемой. Остальные варианты семьи и партнерства (бездетные или неполные семьи, однополые пары и пр.) маркируются как девиантные, противоестественные.

Если обратиться к данным вашего исследования, можно ли говорить о том, что существует сильный разрыв между официальной риторикой (тем, что декларируется) и практикой повседневности (тем, какие идеи и ценности разделяют и выражают люди)?

А.А.: Судя по данным нашего исследования, пока этот разрыв существует. Речь идет и о широкой распространенности «не-нормативных», с точки зрения дискурса «традиционных ценностей», семейных групп и отношений (например, в России каждая третья семья с детьми - неполная), и о том, как разные формы семейной жизни и партнерства воспринимаются, оцениваются людьми. Скажем, в отношении таких неприемлемых, с точки зрения дискурса традиционной семьи, явлений, как отсутствие официальной регистрации брака, разводы, отсутствие детей в семье, аборты и пр., опрошенные нами горожане имеют различные мнения, но большинство к ним вполне толерантно.

Как Вы относитесь к разводам?
(по данным соцопроса взрослого городского населения Калининградской области, 2013-2014 гг., N > 800)

Как Вы относитесь к абортам?
(по данным соцопроса взрослого городского населения Калининградской области, 2013-2014 гг., N > 800)

Есть, к сожалению, и примеры, которые наводят на мысль об эффективности продвижения традиционалистского дискурса по вопросам семьи и гендерных отношений. Это, прежде всего, восприятие тематики ЛГБТ-партнерства. Эффект «подавляющего большинства» тут налицо: все, что связано с ЛГБТ - партнерство, брак, дети, родные или усыновленные, - вызывает неприятие. И это при почти единодушной поддержке тезиса о том, что сексуальная жизнь граждан - их личное дело.

Отношение к однополым бракам и отношениям
(по данным соцопроса взрослого городского населения Калининградской области, 2013-2014 гг., N > 800)

Какого мнения участники исследования придерживаются в отношении семейной политики?

А.А.: Опрошенные нами горожане не поддерживают пронаталистскую направленность семейной политики, а полагают, что она должна быть, в первую очередь, ориентирована на повышение уровня и качества жизни граждан. И уж, конечно, церковь не должна определять семейную политику государства и диктовать всему обществу свои взгляды по вопросам брака, семьи, сексуальных отношений.

M.К.: Это очень чётко заметно по результатам исследования - от государственной семейной политики люди хотят повышения качества жизни для всех.

По-Вашему, семейная политика российского государства, в первую очередь, должна быть направлена на...?
(по данным соцопроса взрослого городского населения Калининградской области, 2013-2014 гг., N > 800)

Вы отмечаете также усиление репрессивного дискурса в сфере сексуальности и репродукции. Можете детальнее описать, что вы имеете в виду?

А.А.: Речь идет о попытках, в том числе законодательно запретить или, как минимум, ограничить любые альтернативные практики в сфере деторождения: аборты, суррогатное материнство, бездетность. Эти меры не вызывают у граждан поддержки. Доля противников, скажем, введения налога на бездетность, запрета абортов или средств контрацепции, серьезного повышения госпошлины на развод и т.п., находится на уровне 70-92% опрошенных. Более того, интервью с молодыми женщинами показывают, что подобные меры способны привести к ровно противоположному ожидаемому защитниками «традиционной» семьи результату: так, в случае законодательного запрета развода девушки просто откажутся от заключения брака, который в таком случае воспринимается как клетка, из которой нет выхода.

М.К.: Результаты исследования показали, что связанные с сексуальностью аспекты рассматриваются горожанками и горожанами как то, что не должно регулироваться государством, контролироваться иными структурами. Опрошенные считают, что это их «личное дело». Но кажется, что власть навязывает определённые модели в этой сфере и тут. На днях мы видели региональный пример - организованный местным отделением про-властного Российского союза молодёжи конкурс. Фоторепортаж поразил многих: члены жюри - сидящие за столом в каком-то подвальном помещении мужчины, рассматривали и оценивали девушек в купальниках, зрителей не было. В названии конкурса упоминались красота, грация и творчество, его участницами были студентки. Получилась такая символическая демонстрация позиции сведения женщины до нормативно привлекательного тела, к которому имеет доступ только часть мужчин, стоящая наверху иерархической лестницы.

Как, по-Вашему, вправе ли люди вступать в сексуальные отношения с кем и как они считают это допустимым или желательным? Или эта сторона жизни должна регулироваться обществом и его институтами?
(по данным соцопроса взрослого городского населения Калининградской области, 2013-2014 гг., N > 800)

А.А.: В целом, попытки контролировать сексуальность являются составляющей все того же консервативного поворота, о котором мы уже говорили. Формы, в которых осуществляется эта консерватизация общественного порядка, весьма разнообразны. Среди них и манипулирование сексуальностью, и переформатирование семейной политики в духе «традиционных» ценностей, и поддержание патриархатного уклада, и многое другое. В любом случае, это интересный предмет для исследования, которое мы надеемся продолжать и дальше.

Текст подготовлен совместно с сайтом «Гендерный маршрут» в рамках серии публикаций участниц секции «Гендэрныя "правілы": дыскурсы, палітыкі, практыкі» ІV Международного конгресса исследователей Беларуси.