#Янебоюсьсказать показал, что российское общество меняется

Молодое поколение россиян меньше привержено патриархальному семейному уклад

Флешмоб #янебоюсьсказать в "Фейсбуке", вскрывший масштабы сексуального насилия в российском обществе, показал, что общество меняется и в нем зреет сопротивление патриархальным установкам, насаждаемым в последние годы российской властью.

Все последние годы Кремль популяризирует идеологию социального консерватизма. Она необязательно напрямую оправдывает насилие над женщинами. Однако попытки утвердить подчинение женщин мужчинам и старшим, строгое соблюдение традиционных гендерных ролей и правил, доминирование гендерных стереотипов над личностью - все это в конечном итоге сводится к поддержке патриархата. А в патриархате всегда есть место для насилия в самых разных формах.

Основа патриархата - гегемонная маскулинность (образцы маскулинности, ожидаемые от "настоящих", мужчин, которые занимают властные позиции и имеют ресурсы для их поддержания). Ее главная характеристика - идеологические привилегии по отношению к "неравным" - женщинам, негегемонным мужчинам, пожилым, больным, детям, гомо- и транссексуалам, представителям других этнических групп и легитимное право объективировать других, низводя их личность до стереотипов ("женщине не место в/на....", "приличная женщина так себя не ведет" и прочее).

Насилие - это один из ресурсов утверждения неравенства, и оно существует и используется в любом патриархатном обществе, хотя и в разных масштабах. Насилие бывает не только сексуальным, но пересекаясь с сексуальностью, оно становится особенно мощным и доступным любому, кто хочет утвердить гегемонную маскулинность, то есть себя в качестве субъекта, и зачастую не имеет для этого других средств. Тогда достаточно поставить другого в зависимое /унизительное положение без права голоса, зачастую даже не вполне это осознавая.

Позиция превосходства (в том числе сексуального) основывается на патриархатных представлениях об асимметричном сексуальном желании - мужчина всегда активен, а женщина всегда пассивна, или, напротив, провокационна.

Насилие на индивидуальном уровне - это проекция системного насилия, которое доказывает свою необходимость через мощные инструменты принуждения и идеологического оправдания. Растет милитаризм, как говорят его адепты, это неизбежность, поскольку только он обеспечивает безопасность гражданам. Увеличиваются бюджеты оборонной промышленности и сокращаются в социальной сфере - общество заинтересовано в самосохранении, охране себя и своих границ, поддержке собственной стабильности. Граждане возводят все более высокие заборы вокруг своих коттеджей или дачных участков. Процветает культ физической силы и угрозы, а также молодого красивого здорового сексуализированного тела (гегемонной маскулинности и утрированной женственности). Ограничиваются права на аборт и права ЛГБТ - и это непротиворечиво вписывается в данную логику, ибо демографическая политика трактуется как политика безопасности, когда семья и женщина осуществляют государственные цели повышения рождаемости.

Когда милитаризованный патриархат легитимирует себя через безопасность страны - граждан - семьи, важнейшим условием его существования становится легитимность идеологии. Граждане должны верить (или делать вид, что верят) в позитивные ценности семьи и брака, традиционной мужественности и женственности, верить в то, что сексуальное образование в школах развращает детей и снижает рождаемость, в то, что в обществе идет реальная борьба с реальными педофилами, а насилие совершают только преступники или отдельные ублюдки, которые будут наказаны.

Они должны верить в то, что конкретно с ними и их семьей ничего не случится, поскольку все это случается с теми другими, которые неосторожны, неправильно себя ведут, провоцируют, не дают отпор или им просто очень сильно не повезло. Эти другие - из других социальных слоев, возрастных и поколенческих групп, иногда - из этнических и гражданско-национальных.

И вдруг выясняется, что переживание насилия - это массовый опыт, в том числе в семьях образованного среднего класса, не только на улицах, в лифтах или в парках, но и в собственном доме или доме близких людей.

Когда эпизоды столкновения с насилием повторяются из биографии в биографию - это означает, что данная проблема является не индивидуальной, а социальной и политической, то есть существуют некоторые причины, которые устойчиво воспроизводятся на уровне общества.

"Личное является политическим" (Personal is political) - этому феминистскому тезису более 40 лет. Важнейший механизм осознания социальных причин - публичное обсуждение, нащупывающее социальные и политические корни насилия и его системный характер. Именно такое обсуждение возникло в украинском и российском сегментах "Фейсбука" в июле 2016 года.

Непризнание насилия как социальной проблемы и социального устройства - оружие псевдосильных в патриархатном устройстве общества, идеологии гегемонной маскулинности в системе тотального насилия. А оно в настоящее время пытается укрепить свои основы, пропагандируя традиционалистскую гендерную идеологию, в которой зачастую консерваторы и либералы является единомышленниками. И это касается не только мужчин, но и женщин, приспособившихся к патриархату и имеющих от него выгоды.

Pussy Riot на скамье подсудимых
Image copyright GETTY IMAGES
До недавнего времени символом феминизма в России считалась группа Pussy Riot

И, казалось, этим устоям ничего не угрожало, ибо основной актор, которые говорит о системном гендерном насилии - это феминизм. Он в России, хотя и существует, но сообщество маловлиятельно, считать себя феминисткой - немодно, голоса феминисток не звучат громко, и лейблы за ними (агрессивных мужененавистниц) закреплены достаточно прочно. Серьезной политической силой он в любом случае не является. Это, однако, не означает, что не существует запроса на феминистские взгляды.

Многие наши исследования и исследования коллег показывают, что, хотя и сохраняется гендерное неравенство, патриархатные принципы уже давно перестали устраивать многих молодых людей. Женщины и мужчины живут, не сообразуясь с ними - сами организуют свою жизнь, договариваются друг с другом, личные характеристики ценят выше гендерных стереотипов, верят не столько в позитивную ценность брака вообще, сколько в ценность конкретного совместного семейного проекта.

Они берут на себя ответственность, научаются совмещать профессиональные и семейные роли, решают, с кем и зачем вступать (или не вступать) в сексуальные отношения, какую контрацепцию использовать, когда создавать семью и рожать детей, как сексуально просвещать детей. Они прилагают огромные усилия для обеспечения безопасности своей семьи и особенно детей. Люди нового поколения не хотят видеть себя в качестве жертвы различных обстоятельств, хотят сами контролировать свою жизнь.

Однако их опыт зачастую показывает противоположное - как дети, подростки, молодые женщины (иногда мужчины), они в любой момент могут оказаться объектом, лишенным любых признаков личности, а общество отказывается считать это морально и юридически недопустимым. В их отношении могут быть совершены различные преступления или иные правонарушения, но именно гендерное измерение насилия общество в лице своих институтов упорно предпочитает не замечать.

Женщина в Аргентине с плакатом
Image copyright GETTY IMAGES
Язык и легитимность говорения о сексуальном насилии формируются быстро

Если до поры до времени не говорят о насилии, - это не означает, что его нет. До поры до времени нет языка и достаточной легитимности для такого говорения, но как показал флешмоб, и язык, и легитимность создаются за несколько дней.

Однако это, как показывает флешмоб, происходит лишь по поры до времени. Ибо незаметно, как каскад, создается иное общество, в котором происходит быстрый рост сознания и которое довольно четко формулирует то, что по законам патриархатной власти-насилия и умолчания оно жить не хочет и не обязано. Молодые люди больше не верят в то, что традиционное общество обеспечит им привилегии и гендерную безопасность, в то, что жертвами становятся только те, кто ведет себя неправильно.

В этой новой публичности люди в состоянии проявить солидарность и консолидироваться, проделать серьезную эмоциональную работу, обеспечить информацией, вынести на повестку дня "неприличные" вопросы, и, в конечном счете, признать насилие массовым и морально неприемлемым.

В это общество вливаются профессионалы - историки, юристы, психологи, социологи, антропологи, художники, писатели, феминистки и прочие. Образуются своего рода мужские группы "роста сознания", в которых высказывается поддержка, формируется риторика и правила поведения, не наносящие ущерб другим даже потенциально; свой "камин-аут" делают известные женщины.

Судя по составу участников, в этом вопросе стираются национальные границы. Язык обсуждения становится весьма социологичным и даже феминистским, расширяется словарь, который позволяет обсуждать ранее умалчиваемое и обнаруживать его политические истоки.

Не так уж много в целом, скажут сочувствующие скептики. Это только "Фейсбук", и только одномоментный флешмоб.

Да, этого немного, но и не так уж мало для социума, который на поверхности выглядит весьма атомизированным и ко всему равнодушным.