Наталья Биттен: "К сожалению, сексистская идеология получает в СМИ свою трибуну"

Gendermedia

Александра Смелова 

15 марта в Доме Журналиста в рамках Международного кинофестиваля «8 женщин» состоялась конференция «Женщины и революция. Идеи равенства, советская практика и гендерные стратегии в российском обществе и культуре в конце 20 — начале 21 веков. Эмансипация женщин. Феминизм в России и в мире».

Сам фестиваль проходит в Москве уже третий раз, открываясь всегда в один и тот же день — 8 марта. Программа мероприятия рассчитана на 8 дней, в течение которых к показу представляют фильмы исключительно женщин-режиссеров.


По мнению организаторов, путь к признанию у женщин в этой профессии сложнее, чем у мужчин, к «женскому кино» относятся предвзято. Поэтому основная задача фестиваля заключается в популяризации творчества женщин-режиссеров, привлечении СМИ к освещению «их профессиональной деятельности, их творческих замыслов, их судеб».
Основное требование при приеме заявок на участие в конкурсной программе — в фильме в том или ином виде должен быть затронут «гендерный вопрос». Благодаря этому заявленная фестиваля цель «привлечь внимание» к судьбе женщины в режиссуре далеко превзошла себя.


Помимо демонстрации фильмов, в рамках события прошли встречи с их режиссерами, мастер-классы, вручение премии Сексист года 2016 и конференция «Женщины и революция. Идеи равенства, советская практика и гендерные стратегии в российском обществе и культуре в конце 20 — начале 21 веков. Эмансипация женщин. Феминизм в России и в мире».

На мероприятии, организованном Гильдией кинорежиссеров России и Союзом журналистов России, для того чтобы обсудить вопросы гендерного равенства, прав женщин, образования и воспитания детей, женскую прозу и прессу, собрались эксперты из совершенно разных областей, и все (во всяком случае, выступавшие) — женщины. Среди выступавших были: председатель гендерной фракции партии «ЯБЛОКО» Галина Михалёва; адвокат Московской коллегии адвокатов Жанна Смаль; главный редактор веб-портала «За феминизм» Наталья Биттен; режиссёр документального кино Екатерина Головня; доктор исторических наук, зав. кафедрой истории правового регулирования СМИ факультета журналистики МГУ Ольга Минаева; Светлана Василенко, первый секретарь Правления Союза российских писателей и другие.

Поскольку конференция проходила в предпоследний день фестиваля, ее можно считать логичным завершением дискуссии о положении женщин в современном мире, начатой режиссерами в своих фильмах и поддержанной зрителями. К сожалению, выводы, сделанные участниками конференции — теоретиками и практиками по гендерному вопросу в России — заставляют согласиться с популярным тезисом (в том числе, озвученном на мероприятии) о том, что в стране, которая с революцией 17 года провозгласила (хотя бы декларировала) беспрецедентное равноправие женщин с мужчинами, за 100 лет, в сущности, мало, что изменилось. А с началом 90-х и полной свободой слова, ситуация вовсе стала меняться в обратную сторону.

Ольга Кличко из Московского городского педагогического университета констатирует, что с 1995 года количество вузов в России, в которых велись дисциплины по гендерной и феминисткой тематике, сократилось со 100 до 10. Со стороны администраций учебных заведений это объясняется в основном тем, что тема «сейчас не очень интересна».

Похожая ситуация и в политической сфере: по словам Галины Михалёвой, председателя гендерной фракции партии «Яблоко», она состоит в единственной из 77 официально зарегистрированных в России партий, в программе которой вообще присутствует вопрос гендерного равенства. (Из Выступления политика) можно сделать вывод что, заинтересованность в этой теме не изменилась со времен Советского союза, когда женщины лишь номинально получили равные с мужчинами права. Тем не менее, по словам Михалевой, хотя бы социальные обязательства в то время полностью ложились на государство, а современная политика нашего режима привела в итоге к тому, что и образование, и медицина сейчас становятся платными.


При этом «откат» от принципов гендерного равенства происходит еще и потому, что традиционные конфессии приобретают все большее значение, а с ними пропагандируемая «апологетика женского обрезания» или «убийства чести» на Кавказе. В конце концов, по словам члена партии Яблоко, «мы стоим перед возможностью полного законодательного запрета на аборт». При том, что с 1995 года существует документ о механизмах решения вопросов гендерного равенства, но все это время «лежит под сукном в Госдуме».


Об этих же механизмах, но с конкретными примерами, говорила Жанна Смаль, адвокат Московской коллегии адвокатов, рассказывая о беспомощности женщины в ситуации, когда, например, ее бывший муж, «соскучившись по дочери из-за того, которую пару месяцев не видел», решает «похитить ее из машины своей бывшей жены, пребывающей на 8-ом месяце беременности, преградив при этом путь другим автомобилем». После этого «похищения» девочка еще неделю находилась в дали от дома, с отцом, а у матери не было законных оснований привлечь его к ответственности, потому что в российском законодательстве не существует статьи, по которой в похищении можно было бы обвинить биологического родителя.


Осознание необходимости хотя бы заговорить о гендерном вопросе, произошло, кажется и на государственном уровне, вылившись в опубликованную 8 марта «национальную стратегию действий в интересах женщин».
Однако, часть исследователей этого вопроса, как стало ясно на конференции, скептически настроена по отношению к данному документу. Причина в никуда не исчезнувших опасениях по поводу отсутствия реальных рычагов, в том числе законодательных, для осуществления этой стратегии.


При этом, если государство хотя бы декларирует равноправие, сами женщины об этом думают мало, а активным «женских группам», по словам Натальи Биттен, главного редактора портала «За феминизм», до сих пор не удалось занять влиятельных позиций российской политической сфере.


Отчасти, этому способствует незнание того, каким образом тему стоит освещать в СМИ. По словам журналистки, «мы уже более-менее научились корректно освещать проблемы национальных, межрелигиозных конфликтов, проблемы миграции и другие чувствительных темы, о которых еще в начале 2000-ых многие журналисты считали возможным писать, как им вздумается, не обращая внимания, на то, что это может оскорблять чувства каких-то социальных групп», но мы совершенно не продвинулись в вопросе корректного освещения проблем гендерного равенства. «К сожалению, разжигание ненависти по отношению к женщине фиксируется очень мало во всех без исключения видах медиа. Мы видим сою задачу в том, чтобы вырабатывать стратегии противостояния этому языку ненависти по отношению к женщине».


По мнению Биттен, основная работа должна ложиться на плечи общественных организаций, занимающихся популяризацией самой темы и лексики, применимой для ее освещения. Однако без законодательной поддержки — как в случае с разжиганием межнациональной розни и введением за это реальной уголовной ответственности — добиться видимых результатов будет сложнее. «Сексистая идеология получает в СМИ свою трибуну», и нести ответственность за это, по ее мнению, должны даже не столько авторы, сколько площадки, предоставляющие им такую возможность.


Но был у женской прессы свой счастливый период, когда на страницах изданий невозможно было встретить пренебрежительного отношения к женщине — в Советском союзе, особенно пока существовал женотдел ЦК. О том, что делалось в советской прессе для уравнивания в правах женщин с мужчинами, рассказывала Ольга Минаева, зав. кафедрой истории правового регулирования СМИ факультета журналистики МГУ. От всеобщей пропаганды производства и культа ударниц, в котором участвовала уже вся страна, женская партийная пресса быстро перешла к освещению идей эмансипации: «сломать гендерные стереотипы и заставить женщин действовать в защиту своих прав». До закрытия женотдела в 30-е годы, пропаганда велась действительно грамотно. И по словам, Ольги Минаевой, в каких-то областях даже оказалась чересчур уравнивающей: «женщины были равны мужчинам даже в самых вредных, тяжелы профессиях».


И тем не менее, реального равноправия достичь не удалось: несмотря на законодательное закрепление таких прав, как возможность равной оплаты труда и участие в голосовании, женщинам все также намного труднее было получить развод, а аборты вскоре вновь были законодательно запрещены. Тем не менее, даже после закрытия женотдела ЦК, когда реально бороться за свои права женщинам становилось все сложнее, интерес к этой теме: до 1991 в стране оставалось более 100 женских изданий, и большинство из них рисовали образ самодостаточной, не зависящей от мужчин читательницы.
От этого самостоятельного образа в современной женкой прессе массового потребления, то есть в журнальной индустрии, которая в большинстве своем работает именно на женскую аудиторию, не осталось почти ничего. Качественных женских журналов почти (или совсем) не осталось, а их контент крайне редко выходит за рамки развлекательного. Не труд или дети отныне становятся залогом полноценной жизни, а наличие в ней мужчины, при этом единственным способом решения всех проблем является новая, хотя бы маленькая, покупка.

Как жаль, что такое решение вряд ли поможет решить хоть одну из обозначенных на конференции проблем — ни в профессиональной, ни в образовательной, ни в бытовой. Однако, на мой взгляд, важно было именно понять и проблемы, сделать так, чтобы исследователи гендерных вопросов из разных областей имели общее представление о положении женщин в России, наконец имели площадку для обсуждения и решения этих проблем.

И если этих целей достичь удалось, то на мой взгляд, самое время для организаторов ставить перед собой следующую: как сделать так, чтобы о следующей конференции узнало как можно больше женщин и девушек по всей России? Ведь очень сложно, я бы сказала, даже бесполезно бороться за права тех, кто еще даже не осознает, насколько их иногда ущемляют.